Растворил я окно...
По чистой случайности, в тот момент, когда меня офлэшмобили творчеством К.Р., я читал новое издание его дневников.
Я его искренне люблю, как люблю историю русского романса. При этом самый любимый его романс у меня -- тот же, что у его поклонника, по приказу которого были расстреляны сыновья Константина Константиновича, Георгиевские кавалеры, герои 1-й мировой войны.
С этого романса и начнем:
Растворил я окно - стало грустно невмочь -
Опустился пред ним на колени,
И в лицо мне пахнула весенняя ночь
Благовонным дыханьем сирени.
А вдали где-то чудно так пел соловей;
Я внимал ему с грустью глубокой
И с тоскою о родине вспомнил своей,
Об отчизне я вспомнил далекой,
Где родной соловей песнь родную поет
И, не зная земных огорчений,
Заливается целую ночь напролет
Над душистою веткой сирени.
А это -- любимое исполнение этого романса.
А вот сонет.
Какой восторг! Какая тишина!
Благоуханно ночи дуновенье;
И тайною истомой усыпленья
Природа сладостно напоена.
Тепло... Сияет кроткая луна...
И очарованный, в благоговенье
Я весь объят расцветом обновленья,
И надо мною властвует весна.
Апрельской ночи полумрак волшебный
Тебя, моо стих мечтательно-хвалебный,
Из глубины души опять исторг.
Цветущую я созерцаю землю
И, восхищен, весне и ночи внемлю...
Какая тишина! Какой восторг!
И еще одно стихотворение.
Когда креста нести нет мочи,
Когда тоски не побороть,
Мы к небесам возводим очи,
Творя молитву дни и ночи,
Чтобы помиловал Господь.
Но если вслед за огорченьем
Нам улыбнется счастье вновь,
Благодарим ли с умиленьем,
От всей души, всем помышленьем
Мы Божью милость и любовь?
Но вообще-то Константин Константинович как человек мне лично гораздо интересней, чем как поэт. Хотя в хрестоматии и антологии его включают чаще, чем в учебники истории.
Я его искренне люблю, как люблю историю русского романса. При этом самый любимый его романс у меня -- тот же, что у его поклонника, по приказу которого были расстреляны сыновья Константина Константиновича, Георгиевские кавалеры, герои 1-й мировой войны.
С этого романса и начнем:
Растворил я окно - стало грустно невмочь -
Опустился пред ним на колени,
И в лицо мне пахнула весенняя ночь
Благовонным дыханьем сирени.
А вдали где-то чудно так пел соловей;
Я внимал ему с грустью глубокой
И с тоскою о родине вспомнил своей,
Об отчизне я вспомнил далекой,
Где родной соловей песнь родную поет
И, не зная земных огорчений,
Заливается целую ночь напролет
Над душистою веткой сирени.
А это -- любимое исполнение этого романса.
А вот сонет.
Какой восторг! Какая тишина!
Благоуханно ночи дуновенье;
И тайною истомой усыпленья
Природа сладостно напоена.
Тепло... Сияет кроткая луна...
И очарованный, в благоговенье
Я весь объят расцветом обновленья,
И надо мною властвует весна.
Апрельской ночи полумрак волшебный
Тебя, моо стих мечтательно-хвалебный,
Из глубины души опять исторг.
Цветущую я созерцаю землю
И, восхищен, весне и ночи внемлю...
Какая тишина! Какой восторг!
И еще одно стихотворение.
Когда креста нести нет мочи,
Когда тоски не побороть,
Мы к небесам возводим очи,
Творя молитву дни и ночи,
Чтобы помиловал Господь.
Но если вслед за огорченьем
Нам улыбнется счастье вновь,
Благодарим ли с умиленьем,
От всей души, всем помышленьем
Мы Божью милость и любовь?
Но вообще-то Константин Константинович как человек мне лично гораздо интересней, чем как поэт. Хотя в хрестоматии и антологии его включают чаще, чем в учебники истории.