Юксаре (yuksare_yuksare) wrote in loversbooks,
Юксаре
yuksare_yuksare
loversbooks

С праздником

- Нет, - произнес он в ответ настойчивому вопросу моих глаз, - я не член клуба, я - призрак.
- Хорошо, но это не дает вам права расхаживать по клубу.
Г. Дж. Уэллс

***
В комнате стало холодно, как во  всех рассказах о привидениях, из всех углов дуло, и привидение вдруг чихнуло.
Дорогие читатели, не знаю, как бы вы к этому чиху отнеслись, но я из-за чихания начал относиться к привидению с меньшим уважением; я выполз из-под кровати (между прочим, привидение уже и так заметило меня) и сказал, впрочем, очень вежливо:
- Будьте здоровы!
- Сам будь здоров, - сердито буркнуло привидение. – Призраки ущелий скулят, как бродячие псы, в такую мрачную злосчастную ночь!
- Не могу ли я вам чем-нибудь помочь? - спросил я.
- В такую злосчастную ночь, - угрюмо продолжало привидение, - скрипят забытые кости на морском берегу.
- Чьи кости?
- З а б ы т ы е кости, - отвечало привидение. - Бледно-желтый  ужас скалит зубы над заклятым островом. Берегитесь, смертные, я  вернусь  в пятницу, тринадцатого, сего месяца.
Туве Янссон

***
Это  у  привидений  самый  излюбленный  и  боевой  вечер.  Они  справляют свой  ежегодный праздник.  Каждый обитатель  загробного  мира,   из   тех,   кто   хоть  что-нибудь  собой представляет (впрочем, о духах следовало бы говорить: каждый, кто н и ч е г о собой не представляет),  -  будь то мужчина или женщина, выходит на свет божий себя показать и людей посмотреть. Каждый красуется своим саваном, своим  похоронным нарядом, критикует чужие костюмы и посмеивается над цветом лица других замогильных жильцов.
Особенно готовятся к нему высшие слои общества: злодейки-графини, зарезанные ими  бароны, а также пэры с генеалогией от Вильгельма Завоевателя, успевшие придушить кого-нибудь из родичей и кончившие буйным помешательством. В эту пору в мире духов повсеместно и с большим усердием разучиваются глухие стоны  и  дьявольское хихиканье. Неделями, наверно, репетируются душераздирающие крики и жесты, от которых кровь леденеет в жилах. Заржавленные цепи и окровавленные кинжалы вытаскиваются и приводятся в пригодный для  работы вид, а покровы и саваны, заботливо спрятанные с прошлогоднего парада, вытряхиваются, чинятся и проветриваются.
Джером К. Джером

***
Добравшись до потайной каморки в левом крыле замка, привидение прислонилось к лунному лучу и, немного отдышавшись, начало обдумывать свое положение. Ни разу за всю его славную и безупречную трехсотлетнюю службу его так не оскорбляли. Дух вспомнил о вдовствующей герцогине, которую насмерть напугал, когда она смотрелась в зеркало, вся в кружевах и бриллиантах; о четырех горничных, с которыми случилась истерика, когда он всего-навсего улыбнулся им из-за портьеры в спальне для гостей; о приходском священнике, который до сих пор лечится у сэра Уильяма Галла от нервного расстройства, потому что однажды вечером, когда он выходил из библиотеки, кто-то задул у него свечу; о старой мадам де Тремуйяк, которая, проснувшись как-то на рассвете и увидав, что в кресле у камина сидит скелет и читает ее дневник, слегла на шесть недель с воспалением мозга, примирилась с церковью и решительно порвала с известным скептиком мосье де Вольтером. Он вспомнил страшную ночь, когда злокозненного лорда Кентервиля нашли задыхающимся в гардеробной с бубновым валетом в горле. Умирая, старик сознался, что с помощью этой карты он обыграл у Крокфор-да Чарлза Джеймса Фокса на пятьдесят тысяч фунтов и что эту карту ему засунуло в глотку  кентервильское привидение. Он припомнил каждую из жертв своих великих деяний, начиная с дворецкого, который застрелился, едва зеленая рука постучалась в окно буфетной, и кончая прекрасной леди Статфилд, которая вынуждена была всегда носить на шее  черную бархатку, чтобы скрыть отпечатки пяти пальцев, оставшиеся на ее белоснежной коже. Она потом утопилась в пруду, знаменитом своими карпами, в конце Королевской аллеи. Охваченный тем чувством самоупоения, какое ведомо всякому истинному художнику, он перебирал в уме свои лучшие роли, и горькая улыбка кривила его губы, когда он вспоминал последнее свое выступление в качестве Красного Рабена, или
Младенца-удавленника, свой дебют в роли Джибона Кожа-да-Кости, или Кровопийцы с  Бекслейской Топи; припомнил и то, как потряс зрителей всего-навсего тем, что приятным июньским вечером поиграл в кегли своими костями на площадке для лаун-тенниса.
Оскар Уайльд

***
Дядя утвердился в первоначальной своей догадке, что тут происходит нечто мрачное и таинственное, или, как он сам говаривал: тут что-то развинтилось.
- Хотел бы я знать, что возят в почтовых  сумках  эти  призраки  карет? - промолвил хозяин гостиницы, который с большим вниманием слушал рассказ.
- Конечно, мертвые письма, - ответил торговый агент.
- Ах, вот оно что! - воскликнул  хозяин.  -  Мне это не приходило в голову.
Чарльз Диккенс

***
В то утро она упражнялась в вызывании дождя. Она сидела во дворе возле печи, держала на коленях колдовскую книгу и колдовала. Ворон Абрахас сидел рядом. Он был мрачен.
- Должен быть дождь! - каркал он сердито. - А что делаешь ты? В первый раз у тебя посыпались с неба белые мыши! Во второй раз - лягушки! В третий - еловые шишки! Интересно, что посыплется в четвертый раз! Получится ли у тебя, наконец, настоящий дождь?!
Маленькая Баба-Яга попробовала сделать дождь в четвертый раз. Она повелела собраться в небе небольшой туче, подманила ее рукой и, когда та остановилась над самой избушкой, крикнула:
- А ну пролейся дождем! - Туча прорвалась, и с неба полилось кислое молоко.
Отфрид Пройслер

***
- По-моему, привидения и то звать не стоит. Прежде всего надо пригласить морского царя с дочками. Они, правда, не очень любят бывать на суше, но мы посадим их на мокрые камни, а то и еще что получше придумаем. Авось на этот раз они не откажутся. Потом нужно пригласить всех старых троллей первого разряда, из тех, что с хвостами. Потом - водяного и домовых, а, кроме того, я считаю, нельзя обойти могильную свинью, трехногую лошадь без головы и гнома-церквушника. Правда, они вроде бы относятся к духовенству, а это народ не нашего толка, но, в конце концов, это только их работа, а по родству-то они ближе к нам и постоянно нас навещают.
Большой зал внутри холма был прибран на совесть. Пол вымыли лунным светом, а стены протерли ведьминым салом, так что они сияли, точно тюльпаны на солнце. Кухня ломилась от припасов; жарили на вертелах лягушек, начиняли репейником шкурки ужей, готовили салаты из поганок с лягушатиной, мочеными мышиными мордами и цикутой. Пиво привезли от болотницы, а игристое вино с селитрой доставили прямо из кладбищенских склепов. Все готовилось по лучшим рецептам. На десерт собирались подать ржавые гвозди и битое стекло от церковных окон.
Старый лесной царь велел почистить свою корону толченым грифелем, да не простым, а тем, которым писал первый ученик. Раздобыть такой грифель даже для лесного царя задача не из легких. В спальне вешали занавеси и приклеивали их змеиной слюной. Словом, дым стоял коромыслом.
Г.-Х. Андерсон
Tags: Андерсен, Джером, Диккенс, Пройслер, Уайльд, Уэллс, Янссон, цитаты
Subscribe
promo loversbooks december 22, 2012 14:00 83
Buy for 10 tokens
Друзья! Приглашаем вас в наш журнал. Давайте делиться на этих страницах своими впечатлениями от прослушанных и прочитанных книг, о фильмах, музыке... обо всем, что вас заинтересовало, обрадовало, огорчило или даже задело. Давайте вместе создадим атмосферу доброй уютной кухни, где за столом за…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments