January 15th, 2019

Селигер

Кинг. Откровения Бекки Полсон (Булдаков)

Еще один рассказ Стивена Кинга. Начинался так интересно, захватывающе, я буквально чуть ли не потирала руки от удовольствия, но...вдруг все закончилось. И совсем не так интересно, как начиналось.
В принципе, наверное, он свернул фантастику на реальность, в реальности так бы все и было, но начало-то этой реальности не соответствовало.
Вообще, чем больше читаю Кинга, тем больше мне кажется, что рассказы - это совсем не его, тесно ему в рамках маленького произведения.
promo loversbooks декабрь 22, 2012 14:00 84
Buy for 10 tokens
Друзья! Приглашаем вас в наш журнал. Давайте делиться на этих страницах своими впечатлениями от прослушанных и прочитанных книг, о фильмах, музыке... обо всем, что вас заинтересовало, обрадовало, огорчило или даже задело. Давайте вместе создадим атмосферу доброй уютной кухни, где за столом за…

Маска говорит. Юкио Мисима "Исповедь маски"

Роман-исповедь Юкио Мисимы "Исповедь маски" не похож ни на роман, ни на исповедь в строгом смысле. Автобиографическая составляющая соседствует с художественным вымыслом, придавая особое очарование этой книге.

"Исповедь маски" была написана совсем молодым Мисимой, в 1949 году. В книге он описывает эпизоды своей жизни до 1947 года (в то время ему было 22 года). Рассказывая о себе, Мисима предельно откровенен, отчего действительно иногда кажется, что он исповедуется. Его признания настолько откровенны, что порой шокируют. Но это не нарочитый литературный ход, имеющий своей целью воздействовать на читателя. Мисима полностью выворачивает свою душу, разделяет её на части; стенает над собственной непохожестью, анализирует малейшие свои чувственные и эмоциональные проявления с поразительной дотошностью. В этом смысле, конечно, можно сказать, что автор исповедуется в своей книге. Постоянно звучит голос раскаяния, недовольства собой, желание что-то изменить и невозможность этого. По сути, это рассказ чистого человека, который не знает сам, что с ним происходит. От этого его чистота не становится чем-то дурным и грязным. Напротив, у читателя эти признания вызывают, скорее, сочувствие. 

Collapse )

"ДОЖДЬ В ПАРИЖЕ" РОМАН СЕНЧИН


  • 15 янв, 2019 в 8:02


Его служба – быть свидетелем.
- Никуда я отсюда не поеду, - говорю, - Здесь моя земля.
- А если придется?
- А если придется, то прежде, чем отдать проклятым янки, акр за акром пересыплю ее солью – отвечаю словами Скарлетт. Смеемся с подругой невесело, она поймала цитату.
Год спустя, встретив хорошего парня, который собирается уезжать, обживаюсь в российской провинции. А первый мой муж в Париже. Нашла его в сетях пятнадцать лет спустя, обменялись письмами. Живет на рю Бастилии - неподалеку от того места, где была лавочка галантерейщика Бонасье. Занимается ремонтами, это он, бывший шахматный мальчик

  Не к тому. что в истории, рассказанной Романом Сенчиным, обнаружила какие-то невероятные параллели к собственной судьбе, но к тому, что колода порой тасуется весьма причудливо. И домашние мальчики работают установщиками стеклопакетов, а их решительные энергичные жены, вырастив и отпустив во взрослую жизнь детей, живут в радость себе и миру. И каждый получает то, к чему в глубине души стремился.

  Мало кто рождается с ощущением, что должен изменить Вселенную. "Я покорю Манхэттен, и Бронкс и остров Стэтем", как мотивационный стимул вписан в систему ценностей очень небольшой части человеч =ества, Мы просто хотим достойно жить нашу маленькую жизнь. Делать для себя и для мира то, что доставляет удовольствие  и не вызывает отторжения. А в идеале еще чего-нибудь для души. Герой книги Романа Сенчина такой. Он и свою миссию, когда дает себе труд внятно сформулировать ее, определяет, как "быть свидетелем" в платоновском смысле (не философа Платона, а тезки героя Андрея Платонова).

  Прежде мне не приходилось читать Романа Сенчина и о некоторой его даже культовости понятия не имела, но думаю. что свое право на нее он заслужил. Герой "Дождя в Париже", которого, если и не осуждают напрямую, так уж признают этаким юродивым, ставя в вину даже не бездарно растраченную жизнь, а главным образом идиотизм этой поездки. Нет, ну ты посмотри, приезжает чувак в столицу мира, о которой мечтал всю жизнь, и тупо тратит время на то, чтобы надираясь в гостиничном номере, пересыпать из руки в руку камушки прошедшей жизни.

  А где еще этим заниматься? - спрошу, - Где, как не в городе "Поисков утраченного времени"? И чем таким уж радикальным Марсель, вспоминавший вкус мадленки, размоченной в чае, отличается от Андрея с его "плохой репродуктор что-то победоносно поет. Как долго я жил на свете, как переносил все эти сердцебиенья, слезы, и даже наоборот". В каком-то смысле поведение Топкина даже и мегарационально. А идиотическое, на поверхностный взгляд, времяпрепровождение в городе грез - лучшее из всего, что он мог сделать. Это как? Это так: понять про себя что-то  основополагающее - важнее, чем отщелкать тысячу селфи на фоне Эйфелевой башни. И в определенном смысле носителем парижского шика является он, не побоявшийся растранжирить пять вожделенных дней на самое ценное, что у него есть.

  А что же семья, дети, самореализация? Ему не нужно. А нам надо бы уже отказаться от стремления  все и всегда приводить к общему знаменателю социально одобренной функции.

"Старая девочка". Владимир Шаров. Туда и обратно.


Владимир Шаров, историк по образованию, следует принципу: "история для каждого своя". Нет единого, раз и навсегда определённого пути Истории. Есть множество ответвлений и тупиков, идя по которым можно открыть немало интересного.

Как раз такая концепция и представлена в романе "Старая девочка". Эта очень оригинальная авторская мысль не претендует на объективность. Мы имеем дело лишь с её художественным выражением. Символичность и метафоричность становятся основными средствами в романе. Поэтому в нём нет ни полноценного сюжета, ни активного главного героя. Вера Радостина как действующий персонаж появляется в книге совсем ненадолго. После её отъезда в Ярославль она как персонаж почти не действует.  О Вере и о её прошлом мы узнаём из её дневников либо из рассказов тех, кто так или иначе знал её.

Мысль Владимира Шарова, которую он развивает в романе, весьма оригинальна. Дойдя до определённого этапа жизни, человек может пойти вспять, опираясь на собственные воспоминания. Так случилось с Верой, которая была частью Истории, а с другой стороны её со-творцом. Вера - это воплощение русского народа, это концентрация доброго, сильного, мудрого женского начала. Она почти мифологический персонаж. Впрочем, как и Сталин - тёмный полуночный демон. 

Владимир Шаров

Не случайно Вера сочиняет свои сказки, где главными героями являются в том числе и Ленин со Сталиным. Эта своеобразная политическая мифология призвана укрепить образ тирана как божественного слуги или даже самого Бога. Эта страшная новая послереволюционная религия возникает из непреодолимого желания людей обоготворять того, кто наверху. Это врождённый инстинкт русского человека, для которого власть и Бог суть одно и то же. 

Collapse )

Дебора Харкнесс "Открытие ведьм. Тень ночи"

Дебора Харкнесс "Открытие ведьм. Тень ночи", 2012 г.



Вторая книга трилогии. Я была в полнейшем восторге от первой части - "Открытие ведьм. Манускрипт всевластия", так что сразу захотелось читать вторую :)

Collapse )