February 3rd, 2018

лаванда с книгой

Чтение за январь

Год начала с никогда не читаного мною романа Джона Голсуорси "Вилла Рубейн" и должна сказать, что столь любимый мною автор меня разочаровал. Может быть дело в том, что это его ранний, второй роман, написанный за 30 лет до "Конца главы". Как бы там ни было, но в этом, хоть и написанном хорошим языком, абсолютно ни чем не выдающемся произведении, я бы ни за что не угадала автора.

Пробовала читать "Космический госпиталь" Джеймса Уайта и на английском «Здесь курят» Кристофера Бакли, не пошли оба: первый совсем какой-то одноплановый, а второй - политическая сатира - вызывал раздражение и скуку.

Очень понравился роман «Наследство Пенмаров» Сьюзен Ховач. Начинала туго, а после 20% не могла оторваться. Рассказ ведется поочередно от лица пяти персонажей и очень хорошо показано, насколько то, что со стороны может казаться одним, по сути является совершенно другим, или к примеру те, кто у большинства вызывают зависть, в действительности менее других являются людьми, которым можно было бы позавидовать, да и сами совершенно даже не догадываются о том, что кому-то они кажутся счастливчиками, потому что устроены иначе и счастье их иное и в другом. Словом, глубокая и отлично написанная вещь, получила большое удовольствие.

Прочла "Жареный петух" Евгения Федорова. Это моё первое знакомство с автором, исключительно из самообразовательных целей. "Первая книга известного русского писателя Е. Б. Федорова, лауреата па­рижской литературной премии им. В. Даля. Повесть «Жареный петух» публиковалась в журнале «Нева» (9, 1990) и была признана лучшей литературной публикацией года.
Ф. Искандер: Жареный петух - один из самых лучших лагерных романов нашей литературы". У меня был выписан его же "Бунт", но уже не буду читать, я очень мало что поняла и мне не понравилось.

Ушами, когда вышиваю, т.е. мало и редко, слушаю «Историю Российского государства. От истоков до монгольского нашествия» Бориса Акунина. Пока прослушала 1/2 первого тома; не скучно.
promo loversbooks december 22, 2012 14:00 83
Buy for 10 tokens
Друзья! Приглашаем вас в наш журнал. Давайте делиться на этих страницах своими впечатлениями от прослушанных и прочитанных книг, о фильмах, музыке... обо всем, что вас заинтересовало, обрадовало, огорчило или даже задело. Давайте вместе создадим атмосферу доброй уютной кухни, где за столом за…
p

О праве на поэзию

Я бухал, когда что-либо понял.
Что я - урод.
Ненормальный.
Ущербный.
Всегда хотел быть, как все.
Но все не принимали меня.
Я даже не знал, кто такой Бетховен, а Пушкин для меня был литературной выдумкой. Пушкин писал стихи - которые потом цитировались на уроках для советских ублюдков.
Я как советский ублюдок не понимал Пушкина. Пушкин? О, опять "поэзия"! Опять вымучивать в мозг какие-нибудь стихи!
Мы в детстве страдали от поэзии. Лучше пересказать "После бала" Льва Толстого, чем декламировать, путая строчки, стихи пролетарского поэта о советском паспорте.
Я не понимал стихов.
Да и всем всё было непонятно.
Стихи? Поэзия?
Белая березка под моим окном?
Поэзия для меня началась с японской легенды о юноше, который ждал неприступную возлюбленную в ночь прилива: в определенный час вода подымалась до критического уровня для дыхания несчастного мальчика: он сообщил возлюбленной час свидания, если она не придет, то мальчика ждут медленные объятия смерти.
Он стоял в воде.
Вода медленно подымалась до подбородка.
Звезды отражались, насмехаясь, в воде.
А он ждал.
Он же верил... в любовь...
В общем, воды поглотили его.
Поэтическая история.
Мальчик был поэтом.
И поэтом были все, кто понял эту историю: все эти тёмные воды, заливающие жизнь мальчика.
Воды, ветви, звёзды, смерть...
Что может быть поэтичней?
Разве что глаза любимой женщины.
Когда я полюбил - я осознал всю смертоносность поэзии. Её протест против серой обыденности. Её бунт. Её счастье.
Перед тем, как написать этот текст, я весело пообщался с совершенно незнакомыми мне персонами: девушками и юношами.
О поэзии
Играет ли она какую-нибудь роль в их жизни.
Приятно, что мне сказали, что я удивительный человек, говоря "о сложных вещах просто".
И им было приятно, что я нашёл в их равнодушных, казалось бы, сердцах что-то поэтическое.
Если бы не я...
Если бы...
Не Байрон, Бродский, Бодлер, Бунин...
Ах, да ведь вся поэзия - поэзия для избранных!
Большинство - вне поэзии.
Вне звезд.
Вне неба.
И вот... иногда лучше бухать и бить морды ментам, чем писать рафинированно-ублюдочные тексты про "поэзию".
Поэзия требует свободы. Маяковский застрелился потому, что осознал своё лакейство. Ему хотелось свободы, а от него требовали преклонения.
Поэзия не доступна для большинства.
Поэзия непонятна для деятельных.
Поэзия - это право быть не как все.
И поэзия - это нечто ДЕМОНИЧЕСКОЕ, СЛИШКОМ ДЕМОНИЧЕСКОЕ, вырывающее из круга обыкновенных, тупых, людей, уносящее в никуда.
В темную, темную высь...

Темная, темная, темная высь.
Не понимаю, где верх здесь, где низ.
Не понимаю... И знать не хочу!
Если и падаю - значит лечу.