July 7th, 2015

Рыжая

Фрэнк Тэллис "Комната спящих"


Середина пятидесятых годов двадцатого века. Молодой психиатр Джеймс Ричардсон получает работу в психиатрической клинике именитого доктора сэра Хью Мейтленда. Клиника небольшая, располагается в глухомани, в старом викторианском особняке. Мейтленд отрицает теории Фрейда и в процессе лечения делает ставку на большие дозировки лекарств, электрошок и "наркозную комнату", в которой пациентов погружают в глубокий и в течении длительного времени держат в этом состоянии. Исполненный энтузиазма, Ричардсон приступает к выполнению своих обязанностей, но вскоре замечает, что в особняке-клинике творится какая-то непонятная чертовщина.

Клубящийся туман, вересковые пустоши, шум бурного, холодного и недружелюбного моря неподалеку, стоящий на отшибе викторианский особняк, в котором расположена клиника - глухомань, где может твориться черт знает что - атмосфера впечатляет.
Collapse )
promo loversbooks декабрь 22, 2012 14:00 83
Buy for 10 tokens
Друзья! Приглашаем вас в наш журнал. Давайте делиться на этих страницах своими впечатлениями от прослушанных и прочитанных книг, о фильмах, музыке... обо всем, что вас заинтересовало, обрадовало, огорчило или даже задело. Давайте вместе создадим атмосферу доброй уютной кухни, где за столом за…

"Человек из Афин"

Георгий ГУЛИА «Человек из Афин».
Вторая часть условной трилогии, посвящена афинскому государственному деятелю V века до н.э. Периклу. Поскольку автор разделяет традиционную точку зрения на Перикла, идущую со времён Фукидида и Плутарха, то показывает его весьма положительным. (Любопытно, что это самое короткое произведение из всей трилогии. О положительных меньше пишется, чем о неоднозначных?) Нет той многоплановости и неоднозначности, что в первой книге – «Фараон Эхнатон». Всё показано через Перикла, всё читатель видит его глазами. Серьёзных попыток взглянуть с разных сторон не сделано. Аргументы молодого «тираноборца» Агенора явно несостоятельны.
Много в романе философских и политологических дискуссий и размышлений. Они сами по себе и небезынтересны. И немало бесспорных истин, таких, например:

Нельзя <…> говорить от имени всех. Если взять одного человека, то и тот на дню по нескольку раз может переменить свое отношение к тому или другому предмету. Что же говорить о целом народе или народах, населяющих сопредельные государства или более дальние? Я бы никогда не советовал выступать от имени всех, пока не опросил всех.

Я вот тоже терпеть не могу, когда говорят «за весь Интернет».
Но ведь это всё-таки роман, а не трактат. Умберто Эко в «Имени розы» удалось довольно гармонично совместить философскую линию с динамичным сюжетом. Гулиа не удаётся. В этом смысле «Фараон Эхнатон» был несколько удачней, благодаря линии заговорщиков. Здесь набор боевых эпизодов из прошлого ничего особо не даёт, тем более, что автора не назовёшь мастером батальных сцен. В общем, вспоминаются слова одного из героев книги:

Любое сочинение есть слагаемое двух принципов. <…> Принципа соблюдения правдивости в рассказе и принципа окрыления или окрылённости этой правды. <…> Так принято сейчас называть форму. Если бы у птицы существовали одни крылья – она никому не была бы нужна, поскольку нет самой птицы. Поэтому справедливо считать птицу правдою повествования, а крылья её – формой повествования. Крылья несут птицу. Но если нет птицы – нет правды, – нечего и нести. Тогда нет работы для крыльев.

Применяя это сравнение к данному роману, можно сказать, что птица есть, но с крыльями у ней туговато.
Селигер

Пехов. Страж

Очень неплохая книжка для отдыха. Чтобы не думать и расслабиться. Но Пересмешник мне все-таки больше понравился. Здесь тоже очень интересный мир, Пугало, как у Карлсона, "дикое, но ужасно симпатичное привидение". Персонаж тоже добрый, сражается на стороне добра, не жестокий. И добро почти всегда торжествует, но не без потерь. Вроде все, что нужно, чтобы получить удовольствие. Просто тема мне не очень близка. Все эти духи, мистика, одушевленные, какая-то абракадабра малость. Но продолжение, скорее всего, читать буду.