Владимир Горский (b_e_c_k_h_a_m) wrote in loversbooks,
Владимир Горский
b_e_c_k_h_a_m
loversbooks

Последние дни из жизни Люка Тэйлора

Оригинал взят у b_e_c_k_h_a_m в Последние дни из жизни Люка Тэйлора
Трехгодичной давности небольшая зарисовка, накарябаная под настроение в тетрадке поздним вечером.

Саре послышался хруст под ногами, словно от хвороста, она посмотрела вниз и увидела множество иссохших игл пихт, оранжевых листьев клена и безжизненной травы на земле.
- Здесь стоило бы убрать все это к чертям. – Сказала она, хлопнув дверью машины, из которой только что вышла.
- Не стоит, отцу так нравится. – Ответил Фрэнк.
- Он же слепой и не видит ни черта. Он даже не встает с кровати, понятно, что ему так нравится, а толку то? Убрать весь этот мусор с земли давно пора. На кой черт мы платим, если на участке даже убраться не могут. – Возмущалась миссис Тэйлор.
- Я плачу, не забывай, Сара.
- Да, но эти деньги могли бы…
- Это мои деньги и мой отец. – Фрэнк пристально посмотрел на жену. Ее нервировало, когда он так делал. Ни разу еще она не выдержала этот взгляд за десять лет совместной жизни. Так и сейчас, она отвела взор и со всей присущей ей высокопарностью хмыкнула: «Ну и плевать».

Несмотря на возмущения Сары, она не могла отметить про себя, что природа здесь довольно красива, особенно сейчас – осенью. И миссис Тэйлор отчасти понимала эту странность отца Фрэнка – не убирать участок, в этом было что-то. Но не придраться она не могла, конечно же. Чета Тэйлор провела в дороге несколько часов, чтобы навестить отца Фрэнка - старого чахлого старика, бывшего композитора и, как говаривал о нем сам Фрэнк, замечательного человека. Сара была знакома с Люком очень плохо, они крайне редко встречались за все время знакомства и, откровенно говоря, она бы с удовольствием сократила количество этих встреч как минимум вдвое. Они приехали сюда на своем Вольво, утомленные дорогой и без капли хорошего настроения, все же их взоры не могли не задержаться на этих замечательных по своей красоте деревьях клена и пихты. Переливающиеся всеми оттенками золотого клены и могучие пирамидальные пихты вместе составляли потрясающей красоты картину. Казалось, что едва ли какой художник сможет изобразить подобный коллаж. Сырой, прохладный свежий воздух так и манил прогуляться по этому лесу, а в голове вертелась мысль, что это место хоть сейчас стоит записывать в список самых красивых мест страны.

Здесь можно было успокоиться и собраться с мыслями, предаться размышлениям или же погрузиться в тишину, изредка прерываемую шепотом ветра, и забыться. Но Фрэнк и Сара приехали сюда с совершенно иной целью. На окраине довольно большой лужайки стоял небольшой двухэтажный дом. Фрэнк чувствовал, как его дыхание участилось, а ладони стали влажными, когда они подходили к зданию. Он стоял не решаясь постучаться, что-то словно мешало ему, как будто после этого откроется дверь и он узнает что-то, что изменит его жизнь. Давно уже Фрэнк не чувствовал себя так неуверенно. Сара, нетерпеливо и раздраженно постучала сама. Сейчас муж был благодарен нетерпеливости жены. Дверь открыла пожилая женщина в фартуке и с прихваткой в руке. Она устало улыбнулась, в ее добрых серых глазах читалось снисхождение и сочувствие. Все трое прошли в дом, в гостиную. Сара села на диван и, закрыв глаза, начала массировать себе висок, а Фрэнк и Роуз отошли в сторонку к коридору, который вел к комнате отца.
- Как он? – глядя в мрачное лицо сиделки, спросил он. У Роуз был очень усталый вид, словно она морально вымоталась за последние дни. Казалось, что она готова молчать вечность, лишь бы не говорить ни слова. Конечно, она знала, что это придется сказать, наверняка тщательно и не раз подбирала слова, представляла эту встречу и пыталась приготовить эти несколько слов, но какие слова не ранили бы Фрэнка? Она не знала.
- Он…
- Он жив?
- Да. – Но это была лишь половина правды, вторую – самую неприятную – ей нужно было сказать прямо сейчас. Роуз закрыла глаза и прошептала. – Но…
- Что?
- Врач сказал, что осталось совсем немного. – Слова были сказаны быстро, тихо и быстро, чтобы не запнуться на каком-нибудь из них, ведь если бы она прервала эту фразу – продолжить ее было бы гораздо сложнее.
Фрэнк отвернулся и посмотрел в окно, чтобы Роуз не видела его прослезившихся глаз. Пара мгновений, он умел взять себя в руки быстро. Он повернулся к ней снова и покивал головой. Не ответить он не мог на эти ее слова, но выдавить из себя что-то вроде: «понятно» он тоже не мог, поэтому этот жест стал сейчас как никогда нужным и уместным.
- Кэти с ним?
- Да, она в его комнате. – Сиделка все также смотрела Фрэнку куда-то в грудь, не осмеливаясь ни поднять глаза на его лицо, ни отвести взор в сторону.
- Хорошо, Роуз, - он обнял ее за плечи, - иди, отдохни.
- Фрэнк, я, - утирая слезу, начала было женщина, но мужчина ее оборвал.
- Все нормально, Роуз, иди. – Разумеется, он понял, что она хотела извиниться, что хотела хоть как-то выразить соболезнования. Фрэнк прекрасно осознавал, что каждое из этих слов давались ей с трудом, и ей сейчас было чертовски больно. Да, ей нужно было сказать, что вскоре близкий человек умрет, близкий для Фрэнка, да и для нее самой. Поистине, ожидание смерти хуже, чем сама смерть, а ожидание скорой смерти близкого, родного человека – без сомнений, еще ужасней.
Люк Тэйлор жил в этом доме последние пятнадцать лет, последние восемь за ним ухаживала Роуз – невысокая пожилая женщина с, казалось, самыми добрыми на свете глазами и какой-то материнской улыбкой. Фрэнк никогда не хотел отдавать отца в дом престарелых, он прекрасно понимал, что ему будет лучше здесь. Раньше, летними вечерами, когда они приезжали сюда, в этот чудный уголок на окраине штата, Фрэнк с Люком любили сидеть на террасе и вспоминать старые деньки, наблюдая за тем, как Сара играет на лужайке с совсем еще тогда маленькой Кэти – их дочкой. Роуз тогда приносила к ним на террасу какие-нибудь только что испеченные сладости вместе с чаем.
Фрэнк не спеша прошел по коридору и медленно открыл дверь.
- Папа! – вскрикнула девятилетняя Кэти и подбежав к отцу, крепко обняла его. Но взгляд отец словно и не заметил даже ее. Взгляд его был прикован к кровати, на которой лежал Люк. Фрэнк присел на корточки и еле выдавил из себя улыбку. Он сказал еле слышно:
- Привет, дочка, - поцеловав ее в щеку, он прошептал на ушко, - иди в гостиную, к маме.
- Ага, - глаза девочки загорелись и она, шлепая по полу, побежала в гостиную. Фрэнк закрыл дверь и медленно подошел к кровати.
- Это ты, Фрэнки? – прохрипел старик. – Я ждал тебя, знал, что ты придешь. Садись, - ладонью похлопал Люк по краю кровати, где было достаточно свободного места. Сын сел и увидел приподнятую протянутую к нему ладонь, он взял отца за руку и не отпускал уже до конца разговора.
- Как ты, отец? – тихо сказал мужчина, но понял, что отец его не слышит. Почему-то в этот момент стало особенно больно. Он наклонился к уху отца и сказал, - Рад тебя видеть, папа.
- Ох, сын, кхе, я бы с радостью сказал, что я тоже рад тебя видеть, но я уже чертов слепой старикашка, поэтому могу тебя лишь слышать. – Хрипел Люк. – Я уже почти оглох, понял, что ты пришел потому что Кэти вскрикнула. Она замечательная девчушка, все время проводит со мной. Ты знал? Мы пишем сонату, - восхищенно сказал старик.
- Сонату? – переспросил сын. Ему нужно было поддержать разговор, дать отцу высказаться, поделиться с сыном чем-то важным. Но в голове у Фрэнка крутилось совсем иное, сейчас он хотел сказать отцу, как сильно любил его, как дорожил и как дьявольски больно терять его.
- Да, сонату! – кашлял он. – Я уже частично парализован и слеп, хех, как видишь, рак меня доканал, так что я диктую, а Кэти записывает, она смышленая и все понимает. Молодцы вы, что отдали ее в музыкальную школу.
- И как? – спросил Фрэнк. – Пишется?
- О да, - восторженно прокряхтел старик, - мы уже почти закончили. – Конечно, сын не придал этому особого значения. Он знал, что Сара сейчас допрашивает Кэти какого это ей сидеть днями с умирающим стариком. Наверняка она думает, что он рассказывает ей какие-нибудь бредни или что-нибудь еще. «С одной стороны хорошо, что старик парализован, а то мало ли какие мысли закрались бы в голову этой тупой курице», думал Фрэнк.
- А разве не нужно хотя бы слышать то, что ты пишешь, какую симфонию создаешь?
- Сонату, Фрэнк, сонату, а если быть точным – сонатный цикл. И у нас неплохо получается. А слушать это мне не нужно, у меня все в голове, - сквозь кашель засмеялся Люк.
- Тебя это не утомляет? – поинтересовался мужчина. Слова, которые так и вертелись у него на языке, он никак не мог сказать, все отодвигая и отодвигая этот момент.
- О, нет, нисколько, я всю жизнь мечтал написать что-то действительно потрясающее, и, знаешь, Фрэнки, по-моему, это будет как раз то, что я мечтал создать. – Ничего не видящие глаза старика светились от счастья.
- И, все же, тебе нужно больше отдыхать. – Процедил сын.
- Фрэнки, я знаю, что скоро умру. – Эти слова словно иглой прошили сознание сына. – Я все это знаю, и знаю, что ты хочешь сейчас сказать, я чувствую это. – Фрэнк прослезился, и чувствовал, как его подбородок трясется, а губы едва дергаются. – Я чувствую это, сын, ты держишь меня за руку, ты говоришь со мной – этого достаточно, чтобы понять что ты испытываешь сейчас. Давай оставим, это лишнее все. Но у меня будет к тебе последняя просьба.
- Все, угодно.
- Там в углу стоит мое кресло-каталка. Я хочу в последний раз посидеть с тобой на террасе, и чтобы Роуз испекла мои любимые булочки.
- Хорошо, отец. – Покивал головой, закрыв глаза, Фрэнк и поцеловал отца в руку.

В тот вечер все было как и по-старому. Отец и сын сидели на террасе, Кэти и Сара на лужайке играли во что-то, а Роуз пекла любимые булочки старика. Фрэнк рассказывал последние события, рассказывал, как хорошо складываются дела у Сары в фирме, что сам он недавно подписал несколько новых контрактов, рассказывал, что вскоре они собираются купить новый дом, неподалеку отсюда. А Люк слушал, изредка задавая вопросы. На это время и Фрэнк забыл, казалось, обо всем, и откинул от себя мысли о здоровье старика. Они вспоминали старые деньки, вспоминали прогулки у пруда, что находится неподалеку, вспоминали как Кэти была маленькой и Люк учил Фрэнка менять пеленки. Старик уже не мог видеть всю ту красоту, которую он так любил, этот восхитительный осенний пейзаж. Однако, как он и сказал, ему хватило и ветра, чтобы снова окунуться в то старое время. Роуз испекла булочки, те самые. Почему-то Фрэнку стало жутко тоскливо, как только он взял одну из них в руку, он посмотрел на отца, который глядел куда-то вдаль, и, придвинувшись, поправил плед, который лежал у него на коленях. Все в тот вечер было как и по-старому. Перед сном Кэти попросилась к Люку на несколько часов – нужно было закончить работу над сонатой. Почти все в тот вечер было как и по-старому.

Наутро Фрэнк проснулся раньше всех. Он знал, что проснется первым, он чувствовал это. Открыв дверь в комнату отца, он застал его спящим. Присев к нему на диван, он взял его руку… она была холодная, неестественно холодная, неестественно для живого. В тот момент Фрэнк впервые в жизни расплакался по-настоящему. Он целовал руку отца и чувствовал соленый вкус своих слез, которые капали на эту руку. Нет, он не спрашивал у Господа от чего так вышло, он не молил, не сожалел, не горевал. Просто сейчас ему было больно. Фрэнк знал, что справится с этим, что так и должно быть, он принял это как должное, как неотъемлемую часть жизни. Он принял эту боль и эту потерю. Он целовал руку отца. Впервые в жизни ему было так больно. Фрэнк еще вчера на террасе знал, что будет именно так, все, как по сценарию, но подготовиться к этому было невозможно.

***
Что это, Кэти? – спросил молодой парень.
- Это написал дедушка, он говорил, что это соната всей его жизни.
- Насколько я знаю, Люк Тэйлор провел свои последние в своем доме. Он был парализован и слеп, как он мог написать это? – его явно озадачили слова девочки. Молодой парень, бывший ученик Люка и ныне один из светил музыкального университета рассматривал нотные кривые записи, сделанные девичьей рукой и не мог поверить своим глазам.
- Да, дедушка диктовал мне, а я писала. – Улыбнулась Кэти. Ей было свойственно это – радоваться, пусть и через силу, пусть и искусственно, даже в самые горестные моменты.
- Я уже сейчас вижу, что это что-то… это что-то! А как она называется?
- Не знаю, - пожала плечами Кэти, - дедушка не сказал.
- Ну, значит нам надо это как-то назвать.
- Наверное, - улыбнулась девочка.
- Есть варианты? – в ответ улыбнулся парень.
- Хм, - Кэти надула губки и сделала серьезное лицо, - пусть будет «Терраса счастья».
- Ты уверена? Сейчас я отнесу это на факультет и уже поздно будет переименовывать, последняя работа Люка Тэйлора будет называться «Терраса счастья»?
- Да, - уверено сказала девочка.
- Вот и славно, а теперь беги, родители наверняка тебя уже заждались в машине. Передай Фрэнку, что я ему позвоню.
- Хорошо!
Tags: разное, творчество
Subscribe
promo loversbooks december 22, 2012 14:00 83
Buy for 10 tokens
Друзья! Приглашаем вас в наш журнал. Давайте делиться на этих страницах своими впечатлениями от прослушанных и прочитанных книг, о фильмах, музыке... обо всем, что вас заинтересовало, обрадовало, огорчило или даже задело. Давайте вместе создадим атмосферу доброй уютной кухни, где за столом за…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments